Новый год грянул

30 декабря 1993г.
четверг

Новый год грянул нежданно. Часов за тридцать до обозначенной календарем даты Жорик ворвался в кабинет и проорал: «Чего расселся, как Цурюпа в Совнаркоме? Едем в «Терем» бухать и нажираться!»

Я глянул на календарь: тридцатое декабря, рано еще. Жорик бурлил:

– Новогодняя пьянка, она же корпоративная вечеринка стартует через час! Завтра в конторе выходной. Нечего тут делать. Все равно никто работать не будет. Бросай дела и собирайся. Едем!

Минут через десять я спустился во двор и уперся в «Икарус», тарахтевший посреди стоянки. В автобус грузились сотрудники «Промы», громадная толпа. Я даже не представлял, что компания так разрослась. Каждый день подписывал распоряжения о приеме в штат то менеджера, то бухгалтера, то кладовщика. Доподписывался. Человек двадцать, не меньше, загружалось в «Икарус». Ага, из «Ватрушки» толпа потянулась.

Подскочил Жорка, обозначил перспективы:

– В «Тереме» бухаем часу, потом фристайл. Решай, автобусом ехать или как. Я на автобусе. «Дюрандаль» у «Терема» ставить стремно. Там второй этаж не достроен. Молдаваны могут скинуть чего ненароком.

Ясно. Жорик мыслил в верном направлении. Я пристроился в хвост очереди, Жорик влетел в салон и приступил к администрированию: «Заходим, рассаживаемся, жизни радуемся! Да-да! Едем в кабак водку пьянствовать и пляски танцевать. Так, мальчики, не тормозим. Девчонки, прошмыгиваем! Импортное вино тоже будет, не с нашего склада, настоящее, французское. Проходим, проходим, размещаемся и помним: Кто не с нами, тот ренегат и гад. Фу на него!»

Сотрудники с энтузиазмом рассаживались, пересчитывались. Трудовой коллектив волновался в предвкушении пьянки, как Наташа Ростова перед первым балом. Я втиснулся в салон последним, плюхнулся на сиденье рядом с Жоркой, откинулся, расслабился, получил легкий приступ боли. Совсем не к месту вспомнил стихотворный обрывок про вечную, бесчеловечную вражду-войну за блага бренные... там души пленные полны греха… 

Что такое? Черт! Как больно!!! Автобус тронулся, боль пропала, я успокоился. Глянул в сумерки за окном, ничего страшного не узрел. Все идет по плану.